Абиссинии

Абиссинии, что также не было в период сазоновского министерствования видным постом. Чемерзин раз в месяц собирал заседания ОСМИДа и как-то поддерживал в большевистском Петрограде общение бывших чиновников министерства. Ему каким-то образом удавалось получать информацию из-за границы, и он ввел меня в курс совершавшегося на Версальском конгрессе.

Я с грустью видел, что никакого намека на русскую делегацию на этом конгрессе не было. Мало того, ни Сазонов, ни Маклаков не играли, по-видимому, никакой роли и за кулисами конгресса. Тем не менее Чемерзину было известно, что Сазонов посылал протест за протестом в конгресс по поводу намечавшихся отторжений от России различных областей. В особенности резко высказывался он о Румынии, собиравшейся присоединить Бессарабию. Я поинтересовался возможностью проникнуть в Финляндию и оттуда за границу, в Париж, но Чемерзин категорически отсоветовал мне это, заявив, что даже большие деньги не помогут, как показал печальный опыт перехода Г. А. Козакова, который должен был идти без всяких провожатых по колено в снегу чуть ли не целый день.

В результате он заболел и был отправлен из Финляндии в Стокгольм, где и умер в больнице. К тому же в этот момент (начало апреля 1919 г.) границу с Финляндией охраняли особенно зорко, и часто незаконный переход карался расстрелом на месте. Эти сведения я проверил в нескольких местах. Кроме того требовались большие деньги, так как финляндцы пропускали через свою границу нелегальных беглецов за определенную мзду.

Я доложил нашему ОС МИДу предложение Сазонова о моей командировке. Все отнеслись очень сочувственно, но касса была пуста, а кроме того, все считали, что ехать через Финляндию рискованно до последней степени и невозможно без больших денег, так как были случаи возвращения перешедших границу большевистским властям. Чрезвычайка особенно сурово относилась к перебежчикам, подозревая их в шпионстве. «Вместо того чтобы попасть на Версальский конгресс, вы исчезнете с лица земли так, что никто об этом и не узнает»,— говорили мне в ОСМИДе.