Были самыми лучшими

Были самыми лучшими, древними и, коли на то пошло — издавна благочестивыми (не младше «греков»). Летописцы с легкостью иллюстрировали исконную избранность славян, а в особенности Руси, которая с прародительских времен включала (как подчеркивает, например, Сназип) в число своих племен, вперемешку со славянами, мордву, мерю, мурому, чувашей, чудь и прочие народы, составлявшие в XVII столетии добрых подданных православного Российского государства: Русской земли.

Пример Сиазина особенно знаменателен, поскольку в его летописи ярко отразилась официальная при патриаршем дворе со времен Никона «грекофилия». В противовес публицистике староверов, в публицистике официальной Церкви второй половины XVII в. все более четко проводилась сформулированная еще в Послании Филофея мысль о различии падения двух Ри-мов. Первый Рим пал морально, отступив, по мнению православных ортодоксов, от правой веры. Второй Рим — Константинополь — пал только физически, был захвачен мусульманами, причем «греки» пе только сохранили свое благочестие, но и остались «учителями веры». Старинное противопоставление правоверного Константинополя католическому Риму усилилось при патриархе Иоакиме (1676—1690), возглавившем крестовый поход против «западнаго зломысленнаго мудрования».

Сочетание официальной «грекофилии» с неистовым «обличением латынии-ков» отражено не только публицистикой, по и общерусским летописанием последней четверти XVII в. Составитель патриаршего Летописца чудовский монах Исидор (из новгородских дворян Сназиных) все версии крещения Руси, начиная с легенды об апостоле Андрее Первозванном (использовавшейся обычно как аргумент независимости русского православия от «греков») перетолковал в том смысле, что российские народы и земли «веру святую православную от греков прияша … по абычаю и уставом греческим». Греческое духовенство летописец поминает часто и одобрительно, а злым козням «латыиников» против православных греков и Руси приписывает тьму бедствий, даже возникновение новгородской ереси «жидовствующих».