Увы, обстоятельства

Увы, обстоятельства «зачала» Москвы «по пролитии … кровей многих» оказалось для редактора патриаршего свода более важными, чем мысль, что иные столицы мира тоже основаны на крови и смертоубийстве. Помещенные далее тексты: «О создании царствующаго града Москвы 2 перевод, кое правее всех сказаний» (Л. 126—127), и «третий перевод, кой правее» двух первых (Л. 127—132),— не содержали и следа рассуждений о трех Римах. При этом заметим, что редактор свода по Румян-цевскому списку почерпнул переработанный им затем текст повести с упоминанием идеи «Москва — Третий Рим» из протографа и в следующую редакцию свода этот вариант уже не попал.

В отличие от повести, «История или сказание о царстве русском», отобранная редактором Румянцевского кодекса при создании этого огромного комплекса материалов по русской и мировой истории, была в дальнейшем помещена на почетное место между Василиологионом с «Описанием вин, ими же к погибели и разорению царства приходят» — и Степенной книгой, продолженной Новым летописцем и Летописцем 1686 г. до современных составителю событий.

Некогда популярнейшее «Сказание о князьях владимирских» с «Родством князей руских», легендами о происхождении «кесаря Августа» и его потомка Рюрика, — отразилось лишь в одной из многих редакций патриаршего свода. Оно помещено в приложениях среди переписки с турецким султаном, татарских ярлыков, «Сказания о царе Казарине и его царице» и т.п. занятных «исторических» сочинений93. Составитель протографа еще одной крупной патриаршей летописной компиляции, отразившейся в «Хропографце» чудовского иеромонаха Боголе-па Адамова и известной по редакциям с Летописцем 1619— 1691 гг., также использовал статью об Октавиане Августе, от коего произвел князя Рюрика и «корень» дома Романовых.