Возможно

— Возможно,—сказал я,— что если бы советская делегация была вовремя ознакомлена с согласованным текстом конвенции, то она могла бы пойти навстречу турецкой делегации и внесла бы новые предложения, чтобы не расходиться с дружественной нам Турцией. Тогда зазнавшийся лорд Керзон не имел бы повода заявить, что советская делегация не имеет-де оснований требовать особого к себе внимания, ибо даже турки не разделили ее взглядов. Я уверен, что лорд Керзон или его преемники со временем пожалеют о таком надменном заявлении. Социалистическая Россия будет неудержимо расти, крепнуть и достигнет небывалого расцвета и силы…

Реуф сжал губы и окинул меня взглядом, в котором было явное раздражение. Но тут же он изменил выражение своего подвижного лица и с улыбкой сказал, разводя руками:

— Очень жаль, что так неудачно все произошло. Я доложу об этом Гази. Вы, господин посол, можете быть уверены, что и турецкая нация также окрепнет и будет сильной.

Я ответил, что не сомневаюсь, что освобожденный от гнета турецкий народ будет крепнуть под руководством Великого Национального Собрания Турции и останется непримиримым ко всякой политике угнетения и насилия. Именно это поможет турецкому народу процветать, развивая свою экономику, торговлю, промышленность.

— Однако,—продолжал я,— вернемся к прерванному разговору о проливах. Выработанная конвенция создаст трудные условия для мира на Ближнем Востоке, на Черном море и, конечно, для установления всеобщего мира. Выработанный проект показывает, как выразился наш народный комиссар Г. В. Чичерин, бессилие настоящей конференции послужить делу мира. По существу нет соглашения с Россией, Украиной, Грузией. Это были не переговоры, даже не было попыток к ним. В этих условиях вопрос о проливах нельзя считать решенным, он остается открытым, поскольку конвенция по плану союзников принимается без одобрения нашей делегации и не учитывает жизненных интересов Советской России.