Выделение

Выделение, акцептирование любого элемента понятия «Российского православного самодержавного царства», полезное для той или иной концепции, неизбежно вело к утрате некоторого количества и качества системного целого, которое, как известно, всегда больше суммы частей.

В феврале 1687 г. в речах к отправляющимся в I Крымский поход войскам выдающийся ученый и публицист Игнатий Римский-Корсаков, сведя воедино и усилив момент миссии православного самодержавного царства, фактически растворил идею «Российского». В его концепции, едва ли не полностью пропали родовые элементы обоснования отечественной державности. Не только мыслей о древности славян и Руси, свойственных коллегам-историкам и летописцам, но и родословной легенды Рюриковичей, и аргументов наследия Первого Рима — мы не найдем в сочинениях Игнатия. Даже «преславпейший Август», па наследие коего особенно любил ссылаться Иван IV, приведен Игнатием исключительно как пример, уподобляясь которому Иван Грозный расширил «Российския земли», завоевав Казанское, Астраханское и Сибирское «царства татарския».

Эти ограничения никак нельзя признать случайными, учитывая громадную историческую эрудицию Римского-Корсакова и тот факт, что он неизменно доказывал право православных российских царей наследовать «всю Вселенную», царствовать над всеми без исключения народами, народившимися по Потопе и «рассеянными» Господом «по лицу всея земли» при Столпотворении. Каламбур «Россия» и «рассея(л)» (Бог пароды), конечно, пе аргумент, а дань стилю барокко, богатому на именные (как правило, наполненные глубоким смыслом) ассоциации, — хотя Игнатий и выразил надежду, что «мудрейшие» еще «про-страппейше» разработают его литературную находку и познакомят автора со своими заключениями.